Разделы
Андреевский вестник
Главная
История
Храм-Музей
Архипастырь
Преподаватели
li.gif (59 bytes) Журнал
Правила приема
Летопись
Наши координаты

Одесса 65038,

Маячный переулок, 4

Тел. (048) 746-88-71, 746-83-94

Тел./факс: 746-35-85

Пишите нам
seminary@ukr.net
Хост

 

ЖУРНАЛ

АНДРЕЕВСКИЙ ВЕСТНИК

 


 

«СОХРАНЯЙТЕ ТРЕЗВЕНИЕ И РАЗЛИЧЕНИЕ ДУХОВ…»

Александр Леонидович Дворкин (род. в 1955 году в г. Москве) – ведущий эксперт по проблемам экспансии новых религиозных движений в России. 6 марта 1977 года эмигрировал из России в США. В 1980 году закончил Нью-Йоркский университет со степенью бакалавра по специальности «Русская литература» и продолжил образование в Свято-Владимирской Православной Духовной академии, которую закончил в 1983 году со степенью кандидата богословия. В 1988 году в Фордхемском университете (Нью-Йорк) под руководством протопресвитера Иоанна Мейендорфа защитил докторскую диссертацию «Иван Грозный как религиозный тип». 31 декабря 1991 года вернулся в Россию и был принят на работу в Отдел религиозного образования и катехизации Московского Патриархата.
С 1993 года возглавляет Информационно-консультативный центр священномученика Иринея, епископа Лионского. В 1993-1999 годы – профессор церковной истории Российского Православного Университета. В настоящее время является заведующим кафедрой сектоведения Православного Свято-Тихоновского Богословского института. Автор и редактор-составитель семи книг и более 260 публикаций на 15 языках. Вице-президент международного института по изучению современного сектантства «Диалог-центр».
11-12 ноября 2002 года А.Л. Дворкин находился в городе Одессе. В Духовной Семинарии им были прочитаны лекции по сектоведению, после которых Александр Леонидович любезно согласился ответить на наши вопросы.

– Александр Леонидович, думается, что перед поездкой в Одессу Вы ставили перед собой определённые цели и задачи. Поделитесь с нами, пожалуйста, Вашими планами. Что Вы ожидаете от своих лекций и выступлений?
– Одесса – это особый, уникальный город, который до недавнего времени был одним из трех центров богословского образования во всем громадном Советском Союзе. Одесса имеет особый статус как совершенно особый город – город-порт. И я очень рад, что приехал сюда, что представилась возможность читать лекции, проводить встречи и в Одесской Семинарии, и в Одесском Национальном Университете. Тем более, что я косвенно связан с Одессой – Одесский Университет заканчивала моя мама.
– В феврале этого года в городе Запорожье состоялась международная конференция «Православие и угроза тоталитарных сект в Украине», в которой Вы принимали участие. Одной из задач этой конференции было решение вопроса о создании региональных и всеукраинских противосектантских организаций. Насколько это воплотилось в жизнь?
– Воплощается в жизнь очень успешно. Я впервые познакомился с запорожцами, когда они меня пригласили на эту конференцию. И я был поражен, насколько эффективно и успешно они работают. Месяц назад я был в Виннице, где проводилась уже третья Всеукраинская конференция, также организованная запорожским «Диалог-центром». У них уже есть целый ряд организаций в разных епархиях Украины, и работу они делают очень хорошо и эффективно. Они наладили электронную рассылку информации, чего до сих пор никто не сумел сделать. «Новости» мира опасных сект в Запорожье выходят несколько раз в месяц. Это большая и серьезная работа с подборкой информации. Они провели несколько конференций, сейчас помогают участвовать в судебных процессах и проводят целый ряд других мероприятий. В общем, мне нравится то, что они делают. Год назад в Украине в этой области не предпринималось практически ничего. Были отдельные энтузиасты, которые что-то пытались делать. Впервые работа поставлена на серьезную, солидную и основательную базу. Не знаю, как это будет развиваться дальше, но практические действия уже начались.
– Расскажите о деятельности подобных организаций в России.
– В России они действуют по-другому. У нас нет единой централизованной организации. Не сложилось. Я не знаю, хорошо это или плохо. Не то, что каждый сам по себе, просто нет централизованного управления. Есть целая группа региональных центров. Мы все находимся в тесном контакте: обмениваемся информацией, встречаемся, перезваниваемся, переписываемся по Интернету. И каждый действует у себя на месте, зная местную специфику. Могу привести пример интересного опыта, который имеется в Екатеринбурге, где этим занимается миссионерский отдел Екатеринбургской епархии. Также очень интересен опыт в Новосибирске. Там при соборе святого Александра Невского под руководством отца Александра Новопашина действует противосектантский центр. Интересный опыт имеется в Твери, где находится центр святого Марка Эфесского. В Уфе все тянет один человек – Игорь Ильин, который возглавляет миссионерский отдел Уфимской епархии. Наиболее организованно работают в Новосибирске и Екатеринбурге. Наш центр святого Иринея Лионского совсем небольшой. Штатных сотрудников у нас всего три человека, включая меня. Есть веб-мастер, который не только размещает информацию в Интернет-сети, но приходит к нам несколько раз в месяц и поддерживает работу наших компьютеров. Кроме того, есть несколько добровольных помощников, но штатных сотрудников у нас трое. В Екатеринбурге же имеется актив под сто человек – молодежь и студенты светских учебных заведений, даже не из местной Семинарии. Они и со средствами массовой информации работают, и пикеты антисектантские проводят, одним словом, везде участвуют. Проезжая по Одессе, я увидел, что у вас кришнаитское кафе какое-то открывается – «Кришна лила». Очень было бы хорошо, например, провести там пикет, объяснить людям, что все, что там продают, – это идоложертвенная пища. Когда объясняешь людям, во всяком случае, они уже это знают, очень многие реагируют и благодарят.
– Очень интересно Ваше мнение относительно преподавания сектоведения в наших богословских школах. Какие положительные и отрицательные стороны в методике преподавания Вам хотелось бы отметить?
– Я думаю, что у нас пока идет процесс перехода. Что называть сектоведением? Что изучает этот предмет? В разных богословских школах имеются различные мнения. Традиционно сектоведение изучало молокан, штундистов, хлыстов различных. И получалось, что если студент встречал хлыста, то тогда знал, как его грамотно обличить. Но как раз хлыста теперь он и не встретит, а встретит тех, кого он на сектоведении не проходил и не изучал. Я думаю, что есть исторические секты, которые нужно и полезно изучать, не знаю только, на семинарском уровне или на академическом. Есть курс истории Церкви, где неизбежно проходишь те или иные секты. Есть и курс истории западных конфессий, где также необходимо говорить о пост-протестантском разделении и о том, какие различные секты возникали тогда. Есть курс сравнительного богословия и апологетики. Все должно изучаться в рамках этих предметов. Сектоведение – это не строго богословская дисциплина. Гораздо приятнее было бы заниматься богословием или Церковной историей. Но то, с чем мы сталкиваемся сегодня, неизбежно выходит за рамки богословия, потому что со многими современными тоталитарными сектами никакой богословской дискуссии вести невозможно. Сектоведение – это такая дисциплина, которая находится на грани, на стыке очень многих предметов. Помимо богословия и апологетики тут ещё надо знать и психологию, и социологию религии, часто необходимо знать соответствующие области юриспруденции и криминалистики и много ещё чего другого. Тем не менее, время, в которое мы живём, та ситуация, в которой мы оказались, выбора не оставляют. Хотя бы какие-то основные знания по сектам нужно иметь. Это то, что я требую от своих студентов, во всяком случае, на экзамене. Понимаю, что всё запомнить невозможно. Сектоведение – это большой курс, толстая книга, много различных сект, не все студенты специализируются по данному предмету. Но с Божьей помощью книга написана, её удается обновлять, пополнять справочный аппарат. В планах на будущее – написать справочник по сектам. Так что студенты смогут к нему обращаться, смогут что-то освежать в памяти. Но какую-то основную базу информации всё-таки нужно иметь. Скажем, если вы работаете в школе, а к вам приходит представитель той или иной секты, то нужно реагировать моментально, ещё до того, как вы придете домой и освежите в памяти подробности биографии лидера или ещё что-то. Во всяком случае, необходимо знать основное – принадлежность данной секты и основные пункты её вероучения. Сектоведение – это практическая дисциплина. В школу, например, приходят представители альянса чистой любви и говорят, что хотели бы поговорить со школьниками о вреде наркотиков, о чистоте супружеских отношений, о воздержании до брака. Что вы скажете директору? А вообще, альянс чистой любви – это одна из мунитских организаций. Студенты должны это знать и ответить, что эта организация из себя представляет.
– Скажите, какие сектантские объединения представляют наибольшую опасность на территории нашего государства?
– В Украине сейчас секта номер один – это «Свидетели Иеговы», вторая – нео-пятидесятники. Но на самом деле, самая опасная секта – та, в которую попали ваши родственники. Ко мне приходят родители и говорят, что их сын попал в такую-то секту, скажем секту Петра (есть такая маленькая псевдо-православная секта). Если я родителям скажу: «Знаете, вы не волнуйтесь; вероятность того, что другой человек туда попадёт, достаточно мала», – то для них это будет довольно странным утешением. Для них страшнее этой секты нет. Нужно говорить не о самых страшных или опасных сектах, а о самых влиятельных и самых распространённых.
– Мы сталкиваемся с экспансией религиозных тоталитарных сектантских объединений и хотелось бы получить информацию о последних изменениях в вероучении сект.
– У мунитов наблюдается очень интересное развитие. У них всё больше усиливается общение с духами. Мун постепенно, чем далее, тем более сходит с ума. Ему явился сатана, просил у него прощения, сказал, что больше так не будет, что теперь он полностью всё понял и сам стал мунитом. Когда меня просят рассказать о вероучении «Свидетелей Иеговы», это всегда очень сложно, потому что у них постоянно всё меняется. Единственная неизменная черта «Свидетелей Иеговы» – это их постоянная изменчивость. Меняется абсолютно всё, как это удобно руководству. При этом люди всё воспринимают совершенно не критически. Единственное, во что «Свидетели Иеговы» безоговорочно верят – это Организация. Любое слово, которое исходит из Организации, окончательно, бесповоротно и обсуждению не подлежит. Даже если это слово полностью противоречит слову, произнесенному вчера.
– Александр Леонидович, как Вы относитесь к возможному участию государства в уврачевании церковного раскола в Украине?
– Лучше бы оно не вмешивалось. Понимаете, мы живём не в Православном государстве. Изучая Церковную историю, мы видим, что когда Православное государство Византийская империя вмешивалось в церковные дела, то сколько тогда было проблем. Хотя Византийская империя была лучшей попыткой из всех создать Православное государство. И то проблема. А если наше государство, вообще атеистическое, будет вмешиваться? Не дай Бог! Пусть, по меньшей мере, не поддерживает филаретовцев. А насколько я понимаю, государство довольно сильно их поддерживает.
– Известно, что свою докторскую диссертацию Вы защищали под руководством протоиерея Иоанна Мейендорфа, письменное наследие которого пользуется авторитетом. Поделитесь своими воспоминаниями о нём.
– В Екатеринбурге сейчас выходит сборник, посвященный памяти отца Иоанна. Меня попросили, и я собрал свои воспоминания и написал о нём. Этот же текст я отдал журналу «Альфа и Омега», не знаю, что раньше выйдет. Я очень рад, что наконец-то книги отца Иоанна стали переводить на русский язык и почти все уже перевели. У меня до конца года должна выйти «История Церкви» – курс общей церковной истории, который я преподавал, толстая книга, где-то под тысячу листов. И конечно же основана она на работах отца Иоанна Мейендорфа. Есть целый ряд периодов истории, не затронутых исследованиями отца Иоанна, но, несомненно, для меня является основным его видение, его восприятие. Отец Иоанн был эталоном православной жизни. Он шёл безуклонно царским путем, избегая, с одной стороны, фанатизма и охранительства, с другой стороны, безудержного либерализма. Этому замечательному свойству отца Иоанна Мейендорфа, основанному на очень глубоких знаниях и церковности, я всегда поражался и удивлялся. Вообще, отец Иоанн был удивительно смиренным и скромным человеком, несмотря на то, что был учёным с мировым именем. Это был блестяще образованный человек, который совершенно одинаково удобно «чувствовал» себя на четырёх языках. Но при этом он был поразительно смиренным человеком и готов был отвечать на самые глупые студенческие вопросы. Протоиерей Александр Шмеман, у которого я тоже учился, был лучшим лектором, которого я знал, его блестящие лекции слушались с открытым ртом. Отец Иоанн Мейендорф был лучшим педагогом, потому что у него был редкий дар: он мог самые сложные вещи объяснять очень просто, так, чтобы было понятно каждому. Он очень хорошо чувствовал аудиторию и говорил на том языке, на том уровне, который был ей понятен. А это признак высшего владения материалом, потому что только при этом условии его можно просто объяснить, и это действительно исключительно редкий дар. У отца Иоанна был образ рассеянного профессора: забывал, путался, терял что-то. Его все за это очень любили. Был такой случай, когда на экзамене отец Иоанн писал темы. Мы сказали: «Отец Иоанн, что Вы пишете? Эти темы Вы нам не давали». Он спросил: «Я куда пришёл? На какой курс?». Извинился и написал уже новые темы. Но, вместе с тем, когда он был в алтаре, когда служил, у него тут же вся рассеянность пропадала. Службу и устав он знал очень хорошо, всё было чётко и точно. Отец Иоанн был очень деликатен. Главное – это служба, а всё остальное потом. У него был особый стиль служения. Некоторые считали, что это было суховато, но на самом деле это было от его скромности и от великого смирения. Такие же были у него и проповеди, которые не были блестящими по форме, но были по существу чёткими, ясными, ни одного лишнего слова там не было. Они могли быть без риторических красот, но в этих проповедях всегда содержалось самое важное и основное. В исповеди, насколько я знаю, потому что отец Иоанн был ещё и моим духовником, было то же самое. Отец Иоанн всё время подчёркивал, что он не старец и каких-то таких советов давать не может. С духовными советами он был осторожен, так как очень уважал свободу человека и ни в коей мере не настаивал. Но об отце Иоанне Мейендорфе можно очень много рассказывать.
– В заключение традиционный вопрос: что бы Вы хотели пожелать учащим и учащимся Одесской Духовной Семинарии и всем читателям «Андреевского вестника»?
– Учащим не дерзну высказывать пожелания, так как это мои коллеги. А учащимся, наверное, пожелаю сохранять трезвение и «различение духов». Я думаю, что это очень важно. Студенческие годы – самые счастливые и уникальные. Когда стараешься узнать как можно больше, учишься, то всегда не хватает времени, всегда кажется, я что-то сейчас бегло просмотрю, а потом вернусь к этому и прочитаю более внимательно. Не вернётесь, потому что потом времени будет намного меньше. То, что вы воспринимаете сейчас, – это главное, это заложит для вас основу на будущее, потому старайтесь за то время, что у вас есть, за то время, которое вам отведено в Семинарии, узнать и воспринять как можно больше. Главное – это Священное Писание. Читайте Писание и знайте его. Это наша основа, без которой никуда. Если не будем знать Священное Писание, то секты нас посрамят, и это будет к нашему стыду, потому что Библия – наша книга. Нужно жить по Писанию. Если сектанты знают даже сухой текст вне Предания, то мы тем более должны знать живое Писание, которое живёт в Предании. С точки зрения Предания, с точки зрения всей Церковной истории, всей жизни Святого Духа в Церкви – должны его воспринимать.

С Александром Леонидовичем Дворкиным беседовали воспитанники 3 курса ОДС Сергий Поляков и Вадим Уткин


В начало